Алан Мэтисон Тьюринг
Алан Мэтисон Тьюринг родился 23 июня 1912 года в Лондоне. Он исследовал, какие задачи можно решить последовательностью точных действий, и предложил мысленную модель вычислительной машины. Во время Второй мировой войны Тьюринг работал в Блетчли-парке над чтением сообщений, зашифрованных немецкой машиной «Энигма». После войны он проектировал электронный компьютер, писал программы и изучал возможность машинного обучения.
История «Энигмы» началась для союзников раньше, чем Тьюринг прибыл в Блетчли-парк. Польские криптографы Мариан Реевский, Ежи Ружицкий и Генрик Зыгальский научились читать сообщения этой системы ещё до войны и летом 1939 года передали британским и французским коллегам результаты своей работы. В Британии Тьюринг предложил новый способ поиска меняющихся настроек «Энигмы». Гордон Уэлчман усовершенствовал проверяющую машину, инженеры построили её, а операторы и криптоаналитики поддерживали ежедневную работу.
Содержание:
- Детство и математическое образование
- Математическая модель вычисления
- Польские криптографы и передача результатов союзникам
- Тьюринг и работа над «Энигмой» в Блетчли-парке
- Дешифрование военно-морских сообщений
- Работа с сообщениями Fish и защита голосовой связи
- Проект электронного компьютера ACE
- Программирование и исследование машинного интеллекта в Манчестере
- Математическая модель образования биологических узоров
- Судебное преследование и последние годы
- Официальное признание после смерти Тьюринга
Детство и математическое образование
Отец Алана, Юлиус Мэтисон Тьюринг, служил в британской администрации в Индии. Алан и его старший брат Джон в детстве жили в Англии у знакомых семьи, пока родители находились в Индии.
В 1926 году Тьюринг поступил в школу Шерборн. Её программа уделяла много места классическому образованию, тогда как его собственные занятия всё больше тяготели к естественным наукам и математике. Он самостоятельно читал о научных открытиях и проводил химические опыты. Учителя отмечали его необычный способ решать задачи и одновременно критиковали недостаточное внимание к принятым учебным требованиям.
В Шерборне Тьюринг подружился с Кристофером Моркомом, учеником старшего класса. Они вместе обсуждали научные задачи. Морком умер в феврале 1930 года.
В 1931 году Тьюринг поступил в Кингс-колледж Кембриджского университета изучать математику. Там он начал самостоятельные исследования по теории вероятностей и математической логике.
В 1935 году Тьюринга избрали членом колледжа за исследование гауссовой функции ошибок и связанных вопросов теории вероятностей. Затем он обратился к вопросу, какие действия можно считать вычислением.
Математики пользовались правилами вычисления задолго до Тьюринга. Известный способ решить задачу можно записать как последовательность шагов. Труднее доказать, что для некоторого класса задач общего способа нет: сначала нужно точно определить, что считать вычислением. Этим вопросом Тьюринг занялся после кембриджских занятий по основаниям математики.
Математическая модель вычисления
В работе «О вычислимых числах» Тьюринг предложил вообразить устройство, которое читает символ на длинной ленте, записывает или стирает символ и перемещается к соседней позиции. В каждый момент оно действует по заранее заданному конечному набору правил. Если правило велит записать знак и перейти дальше, машина выполняет именно это, не выбирая действие по смыслу задачи. Такой простой мысленный прибор позволил Тьюрингу описать вычисление через отдельные проверяемые шаги, не ссылаясь на способности конкретного человека считать в уме.
Правила машины умещаются в конечной записи, но длина ленты в этой математической модели не ограничена. На ней машина хранит исходные данные и промежуточные результаты. Она может выполнять шаги бесконечно, не выдавая ответа. Тьюринг исследовал, можно ли заранее определить, завершится ли заданное вычисление.
Тьюринг описал и особую машину, которой можно дать не только данные, но и записанное по общему правилу описание другой машины. Получив такое описание, она воспроизводит работу указанного устройства. Эту идею называют универсальной машиной: отдельное устройство не приходится заново строить под каждую описанную задачу, меняется набор предъявленных ему инструкций. Позднее в реальных компьютерах сходную роль стала играть программа. В 1936 году универсальная машина существовала только как математическая модель.
Английское слово computer во времена Тьюринга могло обозначать человека, выполнявшего расчёты. Тьюринг показал, как последовательность таких действий записать символами и передать универсальной машине вместе с данными. Он исследовал и пределы задач, которые можно решить таким способом.
Точный образ вычисления позволил Тьюрингу получить отрицательный результат: для некоторых вопросов не существует способа решения, пригодного для всех случаев. Например, нельзя создать общую процедуру, которая по описанию любой такой машины всегда заранее определит, завершится ли её работа. Тем самым Тьюринг ответил на вопрос математической логики о возможности всеобщего алгоритма решения.
В том же 1936 году американский логик Алонзо Чёрч независимо получил близкий результат другим способом. Тьюринг представил свою работу после того, как о статье Чёрча стало известно, и в опубликованном тексте учёл её. Чёрч изложил свой подход на языке математической логики, а Тьюринг описал пошаговую работу воображаемого исполнителя.
После кембриджской работы Тьюринг продолжил исследования в Принстонском университете под руководством Чёрча. Там он занимался математической логикой и подготовил докторскую диссертацию. В 1938 году он вернулся в Англию.
Польские криптографы и передача результатов союзникам
Вернувшись в Англию, Тьюринг был привлечён к работе британской Правительственной школы кодов и шифров. В 1938 году война ещё не началась, но специалисты уже изучали немецкие системы связи. После объявления войны Тьюринг прибыл в Блетчли-парк 4 сентября 1939 года. Это учреждение стало центром, куда поступали перехваченные сообщения и где над разными шифрами работали отдельные группы. Тьюринг пришёл туда с математической подготовкой, а не с готовым решением немецкой задачи.
Немецкая «Энигма» была машиной для преобразования текста по установленным настройкам. Оператор набирал буквы сообщения, а устройство выдавало другие буквы, из которых получался шифрованный текст. Затем его передавали, обычно по радио азбукой Морзе. Значит, перехват и дешифрование были разными работами: радиослужба могла записать группы букв, не зная, какие слова за ними стоят. Для чтения требовались сведения о настройках и способ проверить, что найденный вариант превращает бессмысленную последовательность в настоящее сообщение.
Настройки «Энигмы» менялись. Даже удачное чтение одного потока сообщений не давало бессрочного доступа к следующим. Криптоаналитики должны были регулярно находить действовавший для определённой сети ключ. Машина Bombe, созданная в Британии во время войны, помогала проверять варианты таких настроек, после чего перехваченные сообщения можно было расшифровывать. Для её работы специалисты подбирали вероятный фрагмент текста, готовили задание и проверяли полученный результат.
К моменту вступления Британии в войну польское Бюро шифров уже имело многолетний опыт работы с «Энигмой». Трое математиков — Мариан Реевский, Ежи Ружицкий и Генрик Зыгальский — научились вскрывать применявшиеся тогда варианты её шифра. Их достижения нельзя представлять как предварительные догадки, которые позднее впервые подтвердили британцы. Польские специалисты читали реальные немецкие сообщения до 1939 года и разработали способы искать настройки машины. Именно этот установленный довоенный результат составляет исходную точку истории союзного дешифрования.
Польская работа опиралась не только на самостоятельные математические идеи. Французская разведка передала польским коллегам материалы о военной версии «Энигмы», полученные от источника в Германии. Эти сведения помогли исследовать устройство машины, но сами по себе ещё не превращали перехват в прочитанное сообщение. Польским криптографам требовалось восстановить связи внутри шифровального механизма и придумать, как каждый раз находить меняющиеся установки.
Реевский и его коллеги не просто изучили готовый экземпляр машины. Они математически восстановили существенные особенности её внутренней работы и смогли строить копии для дальнейших опытов и чтения сообщений. Это давало возможность проверять предположения о настройках на устройстве, действовавшем подобно немецкому. Когда немецкие службы меняли порядок использования «Энигмы», польское Бюро шифров разрабатывало новые способы поиска ключа.
Мариан Реевский вместе с коллегами разработал электромеханическую «бомбу», которая помогала искать настройки «Энигмы» при действовавшем тогда порядке передачи сообщений. Генрик Зыгальский создал перфорированные листы для отбора возможных настроек. Британская Bombe позднее применяла другой способ проверки, рассчитанный на изменившиеся немецкие процедуры.
Германия продолжала менять процедуры и оснащение «Энигмы». Это повышало число вариантов, которые нужно было рассмотреть, и уменьшало пользу некоторых польских довоенных способов поиска. Ограничение метода не отменяло достигнутого результата: поляки раскрыли работу системы и показали, что считавшаяся надёжной военная машина может давать читаемый поток сообщений. Для британской группы это была существенная отправная точка. Ей предстояло подобрать способы, соответствовавшие новым условиям и масштабу военного перехвата.
В июле 1939 года представители польского Бюро шифров встретились с британскими и французскими коллегами и передали им свои знания, материалы и копию «Энигмы». Это произошло ещё до нападения Германии на Польшу. Британские криптоаналитики использовали полученные сведения в дальнейшей работе. Для изменившихся военных сетей им потребовались новые методы.
Тьюринг и работа над «Энигмой» в Блетчли-парке
В Блетчли-парке Тьюринг сначала присоединился к исследованию «Энигмы» под руководством опытного криптоаналитика Дилли Нокса. Ему надо было работать с потоком перехваченных букв и с машиной, настройки которой немецкие операторы меняли по установленному расписанию. Польские материалы раскрывали важные свойства системы, но не давали готового ответа на каждый новый ключ. Тьюринг сосредоточился на способе быстро отвергать неверные настройки, пользуясь закономерностями, которые можно обнаружить между предполагаемым исходным текстом и его шифрованной записью.
Криптоаналитики предполагали, что в радиограмме есть знакомое им слово или выражение. Такой предполагаемый фрагмент называли подсказкой. Предположение не означало, что сообщение уже прочитано. Его сопоставляли с шифрованными буквами на соответствующих местах и выясняли, какие связи должна была создать «Энигма», если догадка верна. Когда предполагаемое слово не согласовывалось с устройством машины или с другими буквами, вариант отбрасывали. Ценность метода состояла в том, что даже короткий вероятный текст мог отсечь множество неподходящих настроек.
Тьюринг сопоставлял несколько пар букв и проверял, совместимы ли они с одними и теми же настройками. Если одна предполагаемая буква должна переходить в другую при определённом положении роторов, остальные пары букв в том же фрагменте должны согласовываться с тем же порядком работы машины. Противоречие в одной части цепочки делает весь проверяемый вариант неверным. Так криптоаналитик превращал догадку о нескольких словах в проверку большого набора настроек. Проверка оставалась логической даже тогда, когда выполнять её должен был электромеханический прибор.
Британская Bombe механизировала этот отбор. Операторы подготавливали для неё схему отношений между буквами, выведенную из предполагаемого текста, а машина последовательно проверяла настройки. Её остановка означала, что найден вариант, который нужно рассмотреть дальше, а не то, что готовое немецкое сообщение уже напечатано по-английски. После проверки подходящих настроек специалисты могли восстановить текст конкретной сети. Такое разделение этапов важно: устройство ускоряло наиболее трудоёмкий перебор, но качество исходной подсказки и последующая проверка зависели от людей.
И польская «бомба», и британская Bombe помогали искать настройки «Энигмы», но делали это по-разному. Польское устройство возникло до войны и зависело от прежнего порядка подготовки немецких сообщений. Тьюринг проектировал британскую машину после передачи польского опыта союзникам и с учётом изменившихся процедур.
Гордон Уэлчман, работавший в Блетчли-парке, предложил для Bombe диагональную панель. Она использовала дополнительные связи между проверяемыми буквами и сокращала число ложных остановок. Машине реже приходилось прерывать работу на варианте, который выглядел подходящим только из-за неполной проверки. Дополнение Уэлчмана имело практическое значение для скорости повседневного поиска, поэтому историки музея называют устройство машиной Тьюринга — Уэлчмана.
Первый британский аппарат Bombe начал работать в марте 1940 года. Его использовали прежде всего для задач военно-морского подразделения, но ранний вариант слишком часто останавливался на неверных настройках. В августе начала работать улучшенная машина с диагональной панелью Уэлчмана.
Идею поиска нужно было воплотить в надёжном приборе. Инженеры Британской табуляторной компании разработали конструкцию и построили оригинальные машины Bombe. Они решали вопросы механики, электрических соединений и работы деталей, чтобы аппарат мог выполнять многократные проверки вне математической записи на бумаге. Затем машины обслуживали специалисты, а операторы следили за их заданиями и результатами.
Работа с сообщением начиналась далеко от кабинета Тьюринга. Станции радиоперехвата записывали группы букв, переданные немецкими подразделениями. В Блетчли-парке материал сортировали, искали вероятные участки исходного текста, выбирали метод проверки и передавали задание на машину. Полученную остановку сверяли, после чего найденные настройки использовали для чтения соответствующих радиограмм. Дешифрованный немецкий текст ещё требовалось перевести и оценить для разведывательных сводок. Каждый шаг имел собственных исполнителей, и отказ на одном из них мог задержать использование результата.
Проверка остановки имела отдельное место в этой цепочке. Специалисты выясняли, согласуется ли найденная машиной настройка с условиями шифрования, и лишь после этого передавали ключ для чтения перехваченного материала. Для получения исходного немецкого текста могли использовать приспособленную британскую машину Typex. Затем содержание уходило к переводчикам и сотрудникам разведки, которые решали, кому и в каком виде сообщить нужные сведения.
К концу войны сеть насчитывала 211 машин Bombe. В её работе участвовали почти две тысячи служащих, в том числе женщины из Женской королевской военно-морской службы и мужчины из Королевских военно-воздушных сил. Операторы работали парами: один человек управлял машиной, другой проверял её остановки, затем результаты сверяли.
Внутри Блетчли-парка задачи тоже распределялись. Подразделение Hut 6 занималось сообщениями немецкой армии и авиации, а Hut 8 — военно-морской «Энигмой». Тьюринг возглавлял Hut 8. Различие было существенным, потому что сети пользовались разными правилами и давали разные возможности для поиска ключа. Успех чтения одних сообщений не означал автоматического доступа к другим. Даже в рамках одной шифровальной машины конкретное направление работы требовало своих материалов, методов и команды.
Дешифрование военно-морских сообщений
Для Hut 8 особенно важны были сообщения немецкого флота, включая связь подводных лодок. Они относились к иной сети, чем большая часть армейского и авиационного обмена, и ставили перед криптоаналитиками собственные трудности. Тьюринг занимался способом сократить число возможных порядков шифровальных роторов прежде, чем расходовать время на дальнейшую проверку.
Тьюринг разработал статистический метод, получивший в Блетчли-парке название Banburismus. Его смысл состоит в последовательном сравнении данных, которое позволяет отбросить часть вариантов ещё до полной проверки на машине. Не каждая подсказка сразу даёт ответ, но несколько наблюдений могут сделать одни порядки роторов более подходящими, чем другие. Это экономило время при поиске ключа. Математическая новизна заключалась в способе накапливать и использовать свидетельства, а не в угадывании содержания радиограмм.
Статистическая работа и Bombe решали разные части одной задачи. Сначала следовало сузить круг настроек и подготовить разумное задание, затем аппарат проверял совместимость выбранных вариантов с предположенным фрагментом текста. Если поиск давал остановку, специалисты ещё проверяли её и восстанавливали сообщение. Такой порядок объясняет, почему даже большое число машин не заменяло криптоаналитиков. Производительность зависела от того, какие исходные предположения удалось получить и как ими распорядились сотрудники Hut 8.
Часть необходимых сведений союзники получили из захваченных немецких материалов. Их передавали подразделения флота, а специалисты Hut 8 применяли к анализу радиоперехватов. Без этих материалов некоторые морские ключи не удавалось тспользовать регулярно.
Летом 1941 года подразделение Hut 8, получив захваченные материалы, стало почти ежедневно читать важный ключ подводных лодок, известный союзникам как Dolphin. Это давало британской разведке доступ к сообщениям этой сети в дни, когда ключ удавалось найти.
Первого февраля 1942 года немцы изменили систему связи подводных лодок. Прежний способ чтения сообщений перестал работать, и специалистам Hut 8 пришлось искать подход к изменённой сети.
Позднее чтение подводных сообщений удалось восстановить. В это время Тьюринг участвовал в англо-американском сотрудничестве, а над изменённой морской системой работали другие специалисты Блетчли-парка.
В Hut 8 над морскими сообщениями работали Хью Александер и Шон Уайли. По воспоминаниям сотрудницы Блетчли-парка, они приходили обсуждать с коллегами возможные фрагменты исходного текста.
Работа с сообщениями Fish и защита голосовой связи
Блетчли-парк работал не только с «Энигмой». Другим направлением были немецкие сообщения, которые британцы относили к Fish. Они шифровались иначе, поэтому методы чтения «Энигмы» нельзя было просто перенести на эту работу. Тьюринг предложил для анализа Fish статистический метод, получивший название Turingery: он искал закономерности в последовательности зашифрованных знаков.
Позднее для работы с Fish применяли электронные машины «Колосс». Работу по этому направлению организовывал математик Макс Ньюман, а машины создавали инженеры. Тьюринг не участвовал непосредственно в разработке «Колосса». Его метод Turingery и применение электронных машин относились к разным этапам работы с Fish. Заслугу в создании машины нельзя приписывать ему одному.
В 1942–1943 годах Тьюринг ездил в Соединённые Штаты для сотрудничества по криптографическим вопросам. Он занимался также задачей защиты голосовой связи. В этой работе сообщение было уже не буквенным радиотекстом «Энигмы», а человеческой речью, которую следовало передавать так, чтобы противник не мог её понять. Поездка показывает, насколько широким был круг военных задач, в которые привлекали Тьюринга после его первых результатов в Блетчли-парке.
Военная служба Тьюринга получила официальное признание: он был награждён орденом Британской империи. Из-за секретности большая часть работы Блетчли-парка тогда не могла стать предметом открытого обсуждения. Для самого Тьюринга следующим практическим направлением стало создание вычислительной машины, которая могла бы выполнять разные задачи по программе. В 1936 году он описал такую возможность в математической модели, а после войны получил место в учреждении, где речь шла уже о проектировании реального прототипа.
Проект электронного компьютера ACE
В 1945 году Тьюринг перешёл в британскую Национальную физическую лабораторию. Год спустя он представил план электронного компьютера ACE — «Автоматического вычислительного двигателя». Теперь вопрос состоял не в том, существует ли мысленная универсальная машина, а в том, как построить физическое устройство с памятью и быстрыми электрическими элементами. Военный опыт работы с аппаратурой делал такую задачу знакомее, но проект ACE был самостоятельной послевоенной работой. Он предназначался для широкого круга вычислений, а не специально для взлома «Энигмы».
Главная для Тьюринга возможность компьютера состояла в смене программы. Одна и та же машина могла выполнять арифметические операции, обрабатывать сведения или следовать другой последовательности команд, если ей задать соответствующие инструкции. В специализированном устройстве изменение задачи часто требовало менять соединения или строить новый механизм. ACE задумывался как более гибкая электронная система. В статье 1936 года Тьюринг описал общий принцип машины, выполняющей записанные инструкции. В проекте ACE ему предстояло решить, как хранить команды и данные и как обеспечить нужную скорость работы физических устройств.
Тьюринг предполагал использовать ACE не только для числовых расчётов. Среди возможных задач он называл обработку алгебраических выражений, хранение и поиск записей, задачи шифрования и игру в шахматы. Эти примеры относились к возможностям проекта, а не к перечню уже выполненных лабораторией работ. Для новой задачи нужно было составить другую программу, сохраняя саму машину. Так проект связывал универсальность компьютера с конкретным способом его использования.
Работа над большим проектом ACE продвигалась медленнее, чем рассчитывал Тьюринг. Лаборатория завершила в 1950 году более простую опытную версию, известную как Pilot ACE, когда он уже не работал там. Её существование нельзя описывать ни как полное воплощение первоначального плана, ни как неудачу идеи программируемой машины. Между проектом и действующим устройством были этапы, которые проходила команда специалистов. Тьюринг задал важную часть направления, но изготовление, испытание и последующая история опытной машины не были его единоличным трудом.
Математическая машина из статьи 1936 года, проект ACE и построенный позднее Pilot ACE решали разные задачи. Первая помогала определить, что такое вычисление по правилам. Проект ACE описывал будущее электронное устройство. Pilot ACE был действующей, но упрощённой опытной машиной. Работа Тьюринга над проектом стала переходом от исследования вычислимости к проектированию компьютера, а практическую реализацию продолжила команда Национальной физической лаборатории.
Программирование и исследование машинного интеллекта в Манчестере
В 1948 году математик Макс Ньюман пригласил Тьюринга в Манчестерский университет. Там уже развивалась одна из первых британских линий электронных компьютеров с хранимой программой. Тьюринг получил возможность работать рядом с действующей машиной и участвовать в подготовке программ, тогда как инженеры решали задачи конструкции. Переезд изменил характер его повседневной работы: теперь он мог проверять вычислительные идеи на устройстве, а не ограничиваться планом будущей постройки. Эта возможность стала важной и для позднейших исследований в математике и биологии.
В Манчестере Тьюринг занимался программированием ранних компьютеров, в том числе Ferranti Mark I. Университет и инженерная фирма Ferranti разрабатывали машины, а исследователи готовили для них последовательности команд. Каждую операцию приходилось согласовывать с возможностями памяти и порядком работы компьютера. Тьюринг участвовал в превращении общей идеи программируемой машины в набор команд, которые можно было выполнить на действующем устройстве. Проектирование и изготовление манчестерских компьютеров оставалось работой инженерных команд.
Параллельно Тьюринг изучал, может ли машина изменять своё поведение в результате обучения. Обычная программа следует заранее заданным командам, тогда как обучение ставит вопрос о правилах, позволяющих улучшать действия после опыта. Для Тьюринга это было связано с более широкой проблемой: какие виды человеческой работы можно точно описать и воспроизвести на компьютере. Он не располагал современными данными и устройствами искусственного интеллекта. Его исследование относилось к раннему периоду, когда сама возможность гибкого поведения машины ещё требовала серьёзного объяснения.
В 1950 году журнал Mind напечатал статью Тьюринга «Вычислительные машины и разум». Он начал с вопроса, способны ли машины мыслить, и предложил рассмотреть, как компьютер ведёт себя в разговоре с человеком. Такой ход позволял обсуждать ответы машины в определённых условиях, не решая заранее, что именно следует понимать под словом «мышление». К этому времени Тьюринг уже исследовал математическую модель вычисления и работал с реальными электронными компьютерами.
В предложенной им «игре в имитацию» человек задаёт вопросы письменно и по ответам пытается определить, кто ему отвечает. Тьюринг рассмотрел, сможет ли компьютер отвечать так, что спрашивающий примет его за человека. Письменный обмен исключает подсказки внешнего вида и голоса: участник судит только по репликам. Позднее этот мысленный опыт стали называть тестом Тьюринга. В статье речь шла также об устройстве компьютеров и о возможности их обучения.
Успех в игре в имитацию означал бы, что в заданных условиях человеку трудно отличить ответы компьютера от ответов другого участника. Это не служило доказательством того, что машина обладает сознанием. Результат зависел бы от возможностей компьютера, заданных вопросов и правил разговора. Предложение Тьюринга давало предмет для проверки поведения машины, но не позволяло судить о её внутреннем опыте.
В статье Тьюринг обсуждал и обучение машин. Идея состоит не в том, чтобы заранее записать каждую возможную реплику, а в том, чтобы задать устройство, которое может вырабатывать более подходящие ответы в ходе работы. Такой подход отличался от простого представления о компьютере как о калькуляторе с неизменным набором операций. При этом в 1950 году он оставался исследовательским направлением, а не готовой технологией, способной решить любой интеллектуальный вопрос. Тьюринг поставил задачу, к которой можно было возвращаться по мере развития машин и методов программирования.
Математическая модель образования биологических узоров
В 1951 году Тьюринга избрали членом Лондонского королевского общества, отметив его научные достижения. В этот период он занимался не только компьютерами и логикой. Его заинтересовало, как в растущем организме возникают различия между участками ткани и повторяющиеся элементы формы. Для ответа он построил математическую модель взаимодействия веществ. В 1952 году Тьюринг опубликовал работу «Химические основы морфогенеза».
Если вещества распространяются по ткани, их распределение может постепенно выравниваться. Тьюринг рассмотрел случаи, когда вещества одновременно перемещаются и влияют друг на друга. При определённых условиях небольшие исходные различия между участками тогда усиливаются. Одни области сохраняют более высокую концентрацию вещества, другие — более низкую. Так из почти однородного состояния в модели мог возникнуть устойчивый узор.
В расчётах Тьюринг соединял химическое взаимодействие веществ с их распространением по ткани. Он проверял, при каких условиях совместное действие этих процессов меняет первоначальное распределение. Модель была намеренно упрощённой: она рассматривала идеализированную ткань и не включала все причины, влияющие на развитие организма. Полученный результат показывал возможный механизм появления узора, но не позволял предсказать по одной схеме конкретный облик растения или животного.
Судебное преследование и последние годы
В 1952 году Тьюринга осудили за гомосексуальные отношения, которые тогда преследовались британским уголовным правом. В то время он продолжал работать в Манчестерском университете, а его военная служба в Блетчли-парке оставалась засекреченной.
По решению суда Тьюринг проходил гормональное лечение вместо тюремного заключения. У него отозвали допуск к секретной работе, поэтому продолжать сотрудничество с соответствующими государственными службами он не мог. Тьюринг оставался сотрудником Манчестерского университета и продолжал научные исследования. Приговор ограничил одну часть его профессиональной деятельности, но не прервал университетскую работу.
В том же 1952 году была опубликована его статья о химических механизмах возникновения узоров. Она стала самостоятельным научным исследованием, начатым в период работы Тьюринга в Манчестере. Совпадение даты публикации с годом суда не устанавливает причинной связи между исследованием и преследованием.
Тьюринг умер 7 июня 1954 года в Уилмслоу от отравления цианидом. Коронер признал его смерть самоубийством. Этот вывод относится к обстоятельствам смерти. Сохранившиеся сведения не позволяют с такой же определённостью назвать личный мотив. Поэтому связывать его смерть с приговором 1952 года как с установленной причиной было бы неверно.
Официальное признание после смерти Тьюринга
В 2009 году премьер-министр Великобритании Гордон Браун публично извинился от имени правительства за обращение с Тьюрингом. Это произошло спустя десятилетия после его смерти, когда история судебного преследования и служба Блетчли-парка стали доступны широкой публике. Извинение выражало официальную оценку действий государства, но не отменяло вынесенный в 1952 году приговор.
В декабре 2013 года Тьюринг получил посмертное королевское помилование. Британское Министерство юстиции назвало его осуждение несправедливым и дискриминационным. Помилование стало отдельным официальным решением по конкретному приговору после публичного извинения 2009 года.
23 июня 2021 года, в день рождения Тьюринга, Банк Англии выпустил банкноту в 50 фунтов с его портретом. В её оформлении использованы материалы, связанные с вычислениями и исследованием биологических форм. Банкнота стала одним из официальных способов увековечить память учёного после рассекречивания его военной работы и пересмотра приговора.
